yelo: (sail)
Душу, вспыхнувшую на лету,
Не увидели в комнате белой,
Где в перстах милосердных колдуний
Нежно теплилось детское тело.

Дождь по саду прошел накануне,
И просохнуть земля не успела;
Столько было сирени в июне,
Что сияние мира синело.

И в июле, и в августе было
Столько света в трех окнах, и цвета,
Столько в небо фонтанами било
До конца первозданного лета,
Что судьба моя и за могилой
Днем творенья, как почва, прогрета.

1976 г.


* * *
И пока еще можно (? нужно!) успеть - получить от лета

Однодневные его - на от-лё-те - подарки:

Дождь, смех, встречу/расставание, вечернюю улицу...

... А если очень повезет, то и - предстоящие воспоминания.

О том, что [оно] было.

duologue

Jun. 23rd, 2013 07:23 pm
yelo: (trees)
Борис Пастернак

АННЕ АХМАТОВОЙ

Мне кажется, я подберу слова,
Похожие на вашу первозданность.
А ошибусь, мне это трын-трава,
Я все равно с ошибкой не расстанусь.

Я слышу мокрых кровель говорок,
Торцовых плит заглохшие эклоги.
Какой-то город, явный с первых строк,
Растет и отдается в каждом слоге.

Кругом весна, но загород нельзя.
Еще строга заказчица скупая.
Глаза шитьем за лампою слезя,
Горит заря, спины не разгибая.

Вдыхая дали ладожскую гладь,
Спешит к воде, смиряя сил упадок.
С таких гулянок ничего не взять.
Каналы пахнут затхлостью укладок.

По ним ныряет, как пустой орех,
Горячий ветер и колышет веки
Ветвей и звезд, и фонарей, и вех,
И с моста вдаль глядящей белошвейки.

Бывает глаз по-разному остер,
По-разному бывает образ точен.
Но самой страшной крепости раствор
Ночная даль под взглядом белой ночи.

Таким я вижу облик ваш и взгляд.
Он мне внушен не тем столбом из соли,
Которым вы пять лет тому назад
Испуг оглядки к рифме прикололи.

Но, исходив из ваших первых книг,
Где крепли прозы пристальной крупицы,
Он и во всех, как искры проводник,
Событья былью заставляет биться.


* * *
Анна Ахматова

БОРИСУ ПАСТЕРНАКУ

И снова осень валит Тамерланом,
В арбатских переулках тишина,
За полустанком или за туманом
Дорога непроезжая видна.

Так вот она, последняя... И ярость
Стихает, все равно что мир оглох.
Могучая евангельская старость
И тот горчайший гефсиманский вздох.


* * *
... Но даже и это мое ошибочное молчанье

[Последнего] дня на изломе дурацкого/городского лета -

Луно- и солнцестояния его -

Заслуживает быть не только выслушанным...

... Но и - услышанным.
yelo: (hikari)
НОЧЬ ПОД ПЕРВОЕ ИЮНЯ

Пока еще последние колена
Последних соловьев не отгремели
И смутно брезжит у твоей постели
Боярышника розовая пена,

Пока ложится железнодорожный
Мост, как самоубийца, под колеса
И жизнь моя над черной рябью плеса
Летит стремглав дорогой непреложной,

Спи, как на сцене, на своей поляне,
Спи, - эта ночь твоей любви короче, -
Спи в сказке для детей, в ячейке ночи,
Без имени в лесу воспоминаний.

Так вот когда я стал самим собою,
И что ни день - мне новый день дороже,
Но что ни ночь - пристрастнее и строже
Мой суд нетерпеливый над судьбою...


1965 г.

* * *
И жизнь, замерев на [необозначимый] миг в точке,

Стремящейся к нолю, в исходе своем (о-)кажется бесконечной...

... Там, позади - весна. Впереди - лето.
yelo: (mill)
Не горюй. Горевать не нужно.
Жили-были, не пропадем.
Все уладится, потому что
на рассвете в скрипучий дом

осторожничая, без крика,
веронала и воронья,
вступит муза моя – музыка
городского небытия.

Мы неважно внимали Богу –
но любому на склоне лет
открывается понемногу
стародавний ее секрет.

Сколько выпало ей, простушке,
невостребованных наград.
Мутный чай остывает в кружке
с синей надписью "Ленинград".

И покуда зиме в угоду
за простуженным слоем слой
голословная непогода
расстилается над землей,

город, вытертый серой тряпкой,
беспокоен и нелюбим –
покрывай его, ангел зябкий,
черным цветом ли, голубым, –

но пройдись штукатурной кистью
по сырым его небесам,
прошлогодним истлевшим листьям,
изменившимся адресам,

чтобы жизнь началась сначала,
чтобы утром из рукава
грузной чайкою вылетала
незабвенная синева.


* * *
... И, кажется, дошли уже до края [зимы] -

Осталось только лишь, замерев,

Это почувствовать )
yelo: (hikari)
Непрочный снег, неоновое пламя,
шуршанье шин и шепот площадей...
А я еще дышу, хожу меж вами,
болею неподкупными словами
и все еще надеюсь на людей.

А на людей земля не оскудела.
Но так непросто одолеть беду.
И снег идет. Прозрачный. Легкий. Белый.
И жизнь идет. Да разве в это дело?
И ночь идет. И я по ней иду.

А я еще дверей не запираю -
и верю. В снег. И в неба синеву.
И я еще живу. Не умираю...
И жизнь прошла.

А я еще живу.


1989 г.

* * *
К нынешнему бестактному февралю -

Маленькой жизни, которая [все-таки] заканчивается...

... Весной.
yelo: (forward_back)
ЗИМА

О жест зимы ко мне,
холодный и прилежный.
Да, что-то есть в зиме
от медицины нежной.

Иначе как же вдруг
из темноты и муки
доверчивый недуг
к ней обращает руки?

О милая, колдуй,
заденет лоб мой снова
целебный поцелуй
колечка ледяного.

И все сильней соблазн
встречать обман доверьем,
смотреть в глаза собак
и приникать, к деревьям.

Прощать, как бы играть,
с разбега, с поворота,
и, завершив прощать,
простить еще кого-то.

Сравняться с зимним днем,
с его пустым овалом,
и быть всегда при нем
его оттенком, малым.

Свести себя на нет,
чтоб вызвать за стеною
не тень мою, а свет,
не заслоненный мною.


1950 г.

* * *
Весеннее гулкое небо, свет его - пока что -

Просто обман(-ка). И до конца зимы [есть еще,]

Ос-та-лось время - на прощение. Кого(-то)?
yelo: (k_table)
... После чего - сложившимся уже обыкновением - следует про "налитьдостать", "чернил" и "плакать". Или не следует. Смотря по тому, бонтоном цитату эту считать или же, наоборот, пусть и тоном тоже, но - таки мове-. Однако, как ни крути, первого февраля количество Бориса Леонидовича в самых различных его вариациях в "тырнетах" начинает зашкаливать. Всяк, даже при полном отсутствии причастности к чернилам (а также - к плакать; скорее - к налить), стремится показать методом СССV свою уж если и не образованность, то - хотя бы - осведомленность. И чем больше осведомленность преобладает над образованностью, тем Борис Леонидович во вконтактике каком-нибудь - обязательнее.

Но, в любом случае, несмотря на действительную до сих пор гениальность тех строк [и любовь мою к ним], ищутся мне сейчас строки совсем другие. Ищутся и - находятся. Под си-ю-мо-мент-ность настроения, промежуточным итогом. Который, становясь окончательным, обозначает лично для меня: у текущего малозаметного момента обыкновенной из-января-в-февраль(-ской) ночи есть свое понятное временное измерение. Растягивающееся порой до столь же незаметной бесконечности... Что, возможно, никому другому видно/известно не будет. Да, впрочем, и - не надо.

W.H. Auden

WHO'S WHO

A shilling life will give you all the facts: 
How Father beat him, how he ran away, 
What were the struggles of his youth, what acts 
Made him the greatest figure of his day; 
Of how he fought, fished, hunted, worked all night, 
Though giddy, climbed new mountains; named a sea; 
Some of the last researchers even write 
Love made him weep his pints like you and me. 

With all his honours on, he sighed for one 
Who, say astonished critics, lived at home; 
Did little jobs about the house with skill 
And nothing else; could whistle; would sit still 
Or potter round the garden; answered some 
Of his long marvellous letters but kept none.


Для тех, кто не... )

* * *
Любые моменты - даже те, что в вечность длиной -

Хранимы, но [- в итоге -] не сохраняемы...

... А, впрочем - надо ли?
yelo: (esher)
Время года - зима. На границах спокойствие. Сны
переполнены чем-то замужним, как вязким вареньем.
И глаза праотца наблюдают за дрожью блесны,
торжествующей втуне победу над щучьим веленьем.
Хлопни оземь хвостом, и в морозной декабрьской мгле
ты увидишь опричь своего неприкрытого срама -
полумесяц плывет в запыленном оконном стекле
над крестами Москвы, как лихая победа Ислама.
Куполов что голов, да и шпилей - что задранных ног.
Как за смертным порогом, где встречу друг другу назначим,
где от пуза кумирен, градирен, кремлей, синагог,
где и сам ты хорош со своим минаретом стоячим.
Не купись на басах, не сорвись на глухой фистуле.
Коль не подлую власть, то самих мы себя переборем.
Застегни же зубчатую пасть. Ибо если лежать на столе,
то не все ли равно ошибиться крюком или морем.


1967-70 гг.

* * *
... И хочется - [уже] не заснув -

проснуться вдруг,

Но - пока зима - кажется, не-за-чем.
yelo: (Default)
ЗАВИСТЬ

Я себе опостылела. Я,
Как собака на запах жилья,
К вам приду ледяным переулком,
Умирая от зависти к булкам
По субботам, к непыльным шкатулкам
И к фарфоровым всяким придуркам...
Бахрома и оранжевый свет,
А зато и любовь, и совет.

- Ну и ну! Это кто говорит?
- Это - я, осыпавшая быт
Молодою немудрою бранью.
Это я возле окон с геранью
Плачу:
я никогда вышиванью, -
Дивным крестиком: лебедь и гусь, -
Как и жизни-то - не научусь...

* * *
Каждому - по [своей] субботе...

... С завистью - порой - к субботам

Других чужих.
yelo: (Default)
ЗАЗИМКИ

Открыли дверь, и в кухню паром
Вкатился воздух со двора,
И все мгновенно стало старым,
Как в детстве в те же вечера.

Сухая, тихая погода.
На улице, шагах в пяти,
Стоит, стыдясь, зима у входа
И не решается войти.

Зима и все опять впервые.
В седые дали ноября
Уходят ветлы, как слепые
Без палки и поводыря.

Во льду река и мерзлый тальник,
А поперек, на голый лед,
Как зеркало на подзеркальник,
Поставлен черный небосвод.

Пред ним стоит на перекрестке,
Который полузанесло,
Береза со звездой в прическе
И смотрится в его стекло.

Она подозревает в тайне,
Что чудесами в решете
Полна зима на даче крайней,
Как у нее на высоте.


* * *
И с прозрачным, как будто - все еще -

Не слишком настоящим - снегом...

... Уже - безвозвратно - в ноябрь.
yelo: (trees)
когда-нибудь мы выйдем на другой
чужой и незнакомой остановке
и поплывём над пылью и травой
внезапной удивлённые сноровке

и станет ночь где звёздам нет числа
и поведут нас по небесной бровке
проводники без тени и чела
и ангелы в глухой экипировке

и мы войдём в необозримый зал
как будто внутрь гигантского кристалла
смотри ты скажешь всё чем ты не стал
смотри отвечу всё чем ты мне стала

как будто нас вселенная прочла
и странную устроила затею
смотри ты скажешь вот и смерть прошла
смотри отвечу вот и свет за нею

здесь будут наши горести и сны
здесь будут вёсны и печали наши
и это всё положат на весы
и покачнутся медленные чаши

и чей-то голос жолт и нарочит
произнесёт вердикт за пылью млечной
конечная водитель пробурчит
и мы очнувшись выйдем на конечной.

* * *
... И это, пожалуй, все -

Ко второму [золотому] пришествию бабьего лета

И его - второму же и крайнему - исходу.
yelo: (Default)
ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

Целебней трав лесных,
А трав настой целебен, -
Пусть входят в ваши сны
Орел и черный лебедь.

Я вам не говорил,
Но к тайнам я причастен, -
Размах орлиных крыл
Прикроет от несчастий.

О, тайны ореол,
И защитит орел,
И лебедь успокоит.

Невзгод не перечесть,
Но, если что случится, -
Запомните, что есть
Еще такая птица:

Ни лебедь, ни орел,
Ни даже дух болотный, -
Но прост его пароль -
Он человек залетный.

Беда ли, ерунда
Взойдет к тебе на крышу,
Ты свистни, я тогда -
Ты свистни - я услышу.

* * *
Как, наверное, понятно - пошел на поправку:

Своими думами о лучшем и -

Вашими молитвами ))
yelo: (trees)
И вдогонку - ко вчерашним экзерсисам в понимании экзистанса -

Пока еще не кончились, не убежали, не у-тек-ли эти нежно-знойные дни...

... На свое не хватает пока сил/времени, однако - вот - есть

[Не] чужое, но очень близкое. К своему и -

Тому, что в экзистансе.

* * *
СЕНТЯБРЬ

V

Сентябрь-чудак и выживать мастак.
Быть может, он не разминется с нами,
пока не будет так, не будет так,
что мы его покинем сами.

И станет он покинутый тобой,
и осень обнажит свои прорехи,
и мальчики и девочки гурьбой
появятся, чтоб собирать орехи.

Вот щелкают и потрошат кусты,
репейники приклеивают к платью
и говорят: - А что же плачешь ты? -
Что плачу я? Что плачу?

Наладится такая тишина,
как под водой, как под морской водою.
И надо жить. У жизни есть одна
привычка - жить, что б ни было с тобою.

Изображать счастливую чету,
и отдышаться в этой жизни мирной,
и преступить заветную черту -
блаженной тупости. Но ты, мой милый,

ты на себя не принимай труда
печалиться. Среди зимы и лета,
в другие месяцы - нам никогда
не испытать оранжевого цвета.
Отпразднуем последнюю беду.
Рябиновые доломаем ветки.
Клянусь тебе двенадцать раз в году:
я в сентябре. И буду там вовеки.
yelo: (esher)
Суббота прошла в полулежачем/полусидячем состоянии, отрешенности и даже - некоторой апатии. Тыканье пальцами в айпад и втыкание в телевизор, где по "Кинолюксу" (о боги-боги!) - ерунда и, что хуже, вторые "Сумерки" (бо-о-оги!). За ними, правда, "Студия 54" - но это уже по инерции. Вполглаза и без причастности.

Все это - результат первой рабочей недели, где я взялся за дела (а те, кто эти дела мне сваливает, взялись за меня) по полной и всерьез. И теперь выходные чувствуются до самой их сути - до приставки и корня: "вы-ход-". И я выхожу из будней, их мыслей и дел-хлопот-забот точно так же, как и живу в них. Всерьез и по полной.

А сентябрь... Пелена облаков неразогнанная, небо, падающее в глубину... Сентябрь отливается - сегодня, в изначальном изводе своем, о-со-бен-но - совсем недавними строками. Одного из любимейших моих поэтов - и друзей.

* * *
Над березами осенью ангелы в ряд
восстают и в хрустальные трубы трубят,
облака разбегаются в синюю даль
разгорается солнце, и жизни не жаль,
и кружится и сеет березовый звон
еле слышный, прозрачный, смешной обертон -
будто маленький Моцарт в коляске сидит,
погремушками звонкими в ручках бренчит,
будто райские трубы дудят не в поход,
будто ангельский хор на войну не идет,
и на плоском холме, где скликается рать,
будут песенки петь или пляски плясать,
и хозяйка откроет цветочный салон
под цветастою вывеской "Армаггеддон"...

[livejournal.com profile] ilya_colley
yelo: (hiero_cat)
Сижу гайюлийцезарствую. Разбираю румынские фото (скоро-скоро уже и здесь, но 6 гигабайт все-таки, даже сам удивляюсь, за пять дней-то - как и когда?), свожу воедино вверенные мне для рассмотрения расходы с доходами, глажу Соньку, лежащую рядом мордой в CapsLock (по обыкновению), разговариваю по скайпу. В паузах времени вслушиваюсь в тонкую тишину...

... Жизнь внезапно (?) стала исполнена смысла и необходимой вечерней усталости - от свершенного и свер-ша-е-мо-го. Дни оказываются ценны и наперечет. Планы определен(-н-)ы и ясны. И вспоминается - когда на мгновение взглядом в окно - давно уже не вспоминавшееся. Пафосное чуть, помпезное даже - но как же сейчас к месту! -

Из Михаила Лозинского )
yelo: (Default)
ДОЖДЬ В АВГУСТЕ

Среди бела дня начинает стремглав смеркаться, и
кучевое пальто норовит обернуться шубой
с неземного плеча. Под напором дождя акация
становится слишком шумной.
Не иголка, не нитка, но нечто бесспорно швейное,
фирмы Зингер почти с примесью ржавой лейки,
слышится в этом стрекоте; и герань обнажает шейные
позвонки белошвейки.

Как семейно шуршанье дождя! как хорошо заштопаны
им прорехи в пейзаже изношенном, будь то выпас
или междудеревье, околица, лужа - чтоб они
зренью не дали выпасть
из пространства. Дождь! двигатель близорукости,
летописец вне кельи, жадный до пищи постной,
испещряющий суглинок, точно перо без рукописи,
клинописью и оспой.

Повернуться спиной к окну и увидеть шинель с погонами
на коричневой вешалке, чернобурку на спинке кресла,
бахрому желтой скатерти, что, совладав с законами
тяготенья, воскресла
и накрыла обеденный стол, за которым втроем за ужином
мы сидим поздно вечером, и ты говоришь сонливым,
совершенно моим, но дальностью лет приглушенным
голосом: "Ну и ливень"...

* * *
Сегодня - почти все [было] - именно так.
yelo: (Default)
Так вот для чего это лето стояло
в горле как кость и вода:
ни утешеньем, ни счастьем не стало,
а благодарностью — да.

Ну вот и умер еще один человек, любивший меня. И вроде бы сердце в крови,
но выйдешь из дома за хлебом, а там — длинноногие дети,
и что им за дело до нашей счастливой любви?
И вдруг догадаешься ты, что жизнь вообще не про это.

Не про то, что кто-то умер, а кто-то нет,
не про то, что кто-то жив, а кто-то скудеет,
а про то, что всех заливает небесный свет,
никого особенно не жалеет.

— Ибо вся наша жизнь — это только погоня за счастьем,
но счастья так много, что нам его не унести.
Выйдешь за хлебом — а жизнь пронеслась: «Это лето, Настя.
Сердце мое разрывается на куски».

Мужчины уходят и женщины (почему-то),
а ты стоишь в коридоре и говоришь опять:
— В нежную зелень летнего раннего утра
хорошо начинать жить, хорошо начинать умирать…

Мать уходит, отец стареет, курит в дверях сигарету,
дети уходят, уходят на цыпках стихи…
А ты говоришь, стоя в
дверях: — Это лето, лето…
Сердце моё разрывается на куски.

* * *
В принципе, я вряд ли когда-нибудь еще обратился бы к поэзии [livejournal.com profile] vodennikov (по многим причинам не особо личного характера). И этот раз - конечно, первый. Он же, безусловно, и последний. Но...

... Других слов - и другой такой точности - для сегодняшнего дня/часа/мгновения у меня (пока?) нет. И спасибо Дмитрию за то, что у него они (вдруг?) нашлись.

А еще - спасибо Оле [livejournal.com profile] a_r_h_i_v. За архиактуальность напоминания. Хотя никто и не умирал. И ничего - не умерло.
yelo: (ships)
... Не междупостье даже - так, несколько слов на бегу. Об искусстве, к тому же.

* * *
Взглядом и слухом )
yelo: (sail)
В общем-то, отпраздновали - то, о чем говорилось вот тут в последних абзацах. Получилось неожиданно хорошо (спасибо друзьям)... Но и усталость навалилась сразу такая, что на прозу жизни уже сил не осталось - посуду вымыть и все такое. Только "поэзия" - потупить немного перед ноутом - и аллес.

Потупить перед ноутом как "поэзия" - это у меня означает обычно почитать что-нибудь из любимого. Пару рассказов или несколько стихотворений... Кстати, англоязычные тексты, особенно классику, я предпочитаю все-таки в оригинале. После того, как окунешься, к примеру, в сочетающий каким-то непостижимым образом живость и строгость язык Агаты Кристи или в чистую, почти хрустальную легкость звенящих жаворонком строф Лонгфелло, никаких переводов читать уже не (за-)хочется. Честно.

Однако, как редчайшее исключение, попадается иногда не перевод - пересказ, импровизация на тему давно и хорошо известного тебе. И именно такая вот вольная трактовка позволяет открыть в тексте то, что не было видно годами, с тех пор, как эти строки были впервые прочитаны. То, в чем на самом деле состоит самая суть стиха или новеллы, их сокровенный и безусловный смысл.

Экзерсис в поисках смысла )
yelo: (trees)
Последний день первого летнего месяца оказался тих и - как ни странно - сух. Разноголосые и разномастные наши оторвы с самого утра разбрелись по лежанкам и перешли в состояние безусловного покоя... А для нас самих время проходило (и прошло вот) исключительно по Рубцову: "Буду поливать цветы, думать о своей судьбе, буду до ночной звезды лодку мастерить себе". Дела домашние (с цветами - так вообще буквально). В качестве же лодки с успехом выступила сломанная дверная ручка в ванной.

Уложились, в принципе, чуть раньше, чем "до ночной звезды". И значит, можно теперь взять на бездумье полчаса - и посидеть одному/вдвоем на балконе. С кофе и сигаретой. Проводить прохладные сумерки, неспешно - как и весь этот в кои-то веки невзбалмошный, наконец-то, день - перетекающие в вечер...

... И, как бы кстати, вспомнить немного(-е) из Акико Ёсано. Для целостности сегодняшнего всего.

Всего-то: гость
Прислонился к откосу двери
В моем доме,
И сделался храмом дом.
Сумрак весенний.

Вот так, склонившись
Над низким столиком с книгой,
Изойду любовью
И время до самой смерти
Скоротаю.

Ты - сияние звезд
В зимнем ночном небе.
Кто-то скажет:
Всего одной, -
Отвечу: всех до единой.

В единый день
Сердце мое,
Мирскую познавшее горечь,
Весенний ветер просквозил
И осенний – разом.

Влюбленное сердце
Свирепствует,
Словно лев разъяренный,
Но нежности райская птица
Здесь же, рядом.


* * *
NB Уходим есть суши ))

Profile

yelo: (Default)
Yelo

December 2014

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 31   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 29th, 2017 11:36 am
Powered by Dreamwidth Studios